Елена Эфрос (kototuj) wrote,
Елена Эфрос
kototuj

Category:

Рукописи не горят

гоголь
Помните эпизод из «Идиота», где Настасья Филипповна бросает деньги в камин, а Ганя падает в обморок?
А теперь представьте, что на месте героев романа Достоевского — сам Достоевский, Гоголь и другие русские писатели.
[Spoiler (click to open)]

Гоголь схватил в руки пачку.
— Достоевский, ко мне мысль пришла: я тебя вознаградить хочу. Видишь ты эту пачку, в ней второй том «Мертвых душ»! Вот я ее сейчас брошу в камин, в огонь, вот при всех, все свидетели! Как только огонь обхватит ее всю, — полезай в камин, но только без перчаток, с голыми руками, и рукава отверни, и тащи пачку из огня! Вытащишь — твой роман, ставь на нем свое имя и печатай! Капельку только пальчики обожжешь, — да ведь слава бессмертная, подумай! Долго ли выхватить! А я на душу твою полюбуюсь, как ты за моим романом в огонь полезешь. Все свидетели, что рукопись будет твоя! А не полезешь, так и сгорит; никого не пущу. Прочь! Все прочь! Мои «Мертвые души»! Григорович, поправьте огонь!
— Николай Васильевич, руки не подымаются! — отвечал ошеломленный Григорович.
— Э-эх! — крикнул Гоголь, схватил каминные щипцы, разгреб два тлевшие полена, и чуть только вспыхнул огонь, бросил на него рукопись.
Крик раздался кругом; многие даже перекрестились.
— С ума сошел, с ума сошел! — кричали кругом.
— Не… не… связать ли нам его? — шепнул Булгарин Полевому.
— Н-нет, это, может быть, не совсем сумасшествие, — прошептал бледный как платок и дрожащий Полевой, не в силах отвести глаз своих от затлевшейся пачки.
— Отец родной! — вопил Панаев, ползая на коленках перед Гоголем и простирая руки к камину: — второй том! Второй том! Сам видел, при мне писали-с! Батюшка! Милостивый! Повели мне в камин: весь влезу, всю голову свою седую в огонь вложу!.. Больная жена, Авдотья Яковлевна, без ног, тринадцать человек детей — всё сироты, отца схоронил на прошлой неделе, голодный сидит, Николай Васильич!! — и, провопив, он пополз было в камин.
— Прочь! — закричал Гоголь, отталкивая Панаева: — расступитесь все! Достоевский, чего же ты стоишь? Не стыдись! Полезай! Твое счастье!..
Но Достоевский уже слишком много вынес в этот день и в этот вечер, и к этому последнему неожиданному испытанию был не приготовлен. Толпа расступилась пред ними на две половины, и он остался глаз на глаз с Гоголем. Он стоял у самого камина и ждал, не спуская с него огненного, пристального взгляда. Достоевский, во фраке, со шляпой в руке и с перчатками, стоял пред ним молча и безответно, скрестив руки и смотря на огонь, безумная улыбка бродила на его бледном как платок лице.
— Эй, сгорит, тебя же застыдят, — кричал ему Гоголь, — ведь после повесишься, я не шучу!
— Батюшка! — всё еще вопил Панаев, опять порываясь вперед, но Белинский оттащил и оттолкнул его снова.
Сам Белинский весь обратился в один неподвижный взгляд. Он оторваться не мог от Гоголя, он упивался, он был на седьмом небе.
— Вот это так гений! — повторял он поминутно, обращаясь кругом к кому ни попало: — вот это так по-нашему! — вскрикивал он, не помня себя. — Ну кто из вас, мазурики, такую штуку сделает — а?
Некрасов наблюдал грустно и молча.
— Я зубами выхвачу за одну только главу! — предложил было Григорович.
— Достоевский, не ломайся, в последний раз говорю!
— Полезай! — заревел Григорович, бросаясь к Достоевскому в решительном исступлении и дергая его за рукав: — полезай, фанфаронишка! Сгорит! О, пр-р-роклятый!
Достоевский с силой оттолкнул Григоровича, повернулся и пошел к дверям; но, не сделав и двух шагов, зашатался и грохнулся об пол.
— Эпилептический припадок! — закричали кругом.
— Воды ему, спирту! — крикнул Гоголь, схватил каминные щипцы и выхватил пачку. Вся почти наружная бумага обгорела и тлела, но тотчас же было видно, что рукопись была не тронута.
— Разве только главеночка какая-нибудь поиспортилась, а остальные все целы, — с умилением выговорил Панаев.
— Все его! Весь Второй том его! Слышите, господа! — провозгласил Гоголь, кладя рукопись возле Достоевского: — а не пошел-таки, выдержал! Значит, самолюбия еще больше, чем жажды славы. Ничего, очнется! А то бы топором зарубил, пожалуй… Слышали? Роман его, Федора Михайловича. Я отдаю ему в полную собственность, пусть пишет на нем свое имя и издает… Белинский, марш! Прощай, Некрасов! Прощайте, Фаддей Венедиктович, merci!
Вся писательская ватага с шумом, с громом, с криками пронеслась по комнатам к выходу, вслед за Белинским и Гоголем.

…«Новый Гоголь явился!» – закричал князь, поднимая рукопись с полу. – «У вас Гоголи-то как грибы растут», – строго парировал ему Рогожин, но рукопись взял.
Subscribe

  • Мы сделали мобильный путеводитель по Петербургу

    Ура! Мы сделали это. Мы с коллегами создали мобильный авторский путеводитель для пеших прогулок по историческому центру Санкт-Петербурга. Пока…

  • Про мосты

    На сайте питерского «Мостотреста» появился новый раздел, посвященный юбилеям мостов. В этом году 41 мост отмечает круглые даты со дня…

  • Twin Peaks

    Эту историю мне рассказала школьная подруга, живущая в Штатах. Дальше будет от первого лица, почти дословно. «Моя невестка, жена брата, в свое…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Мы сделали мобильный путеводитель по Петербургу

    Ура! Мы сделали это. Мы с коллегами создали мобильный авторский путеводитель для пеших прогулок по историческому центру Санкт-Петербурга. Пока…

  • Про мосты

    На сайте питерского «Мостотреста» появился новый раздел, посвященный юбилеям мостов. В этом году 41 мост отмечает круглые даты со дня…

  • Twin Peaks

    Эту историю мне рассказала школьная подруга, живущая в Штатах. Дальше будет от первого лица, почти дословно. «Моя невестка, жена брата, в свое…